Главное об электронных закупках

ФАС снова обвиняет фармкомпании. Но был ли сговор?

ФАС обвинила нескольких крупных производителей и дистрибьюторов лекарственных средств в сговоре. По мнению ведомства, они искусственно поддерживали высокие цены на торгах по закупке противотурбекулезных препаратов

ФАС снова обвиняет фармкомпании. Но был ли сговор?

Согласно сообщению, компании либо просто не являлись на торги, либо не делали предложений в ходе них. В результате контракты заключались с единственным активным участником.

Подробности еще предстоит выяснить, но ряд обвиненных компаний уже заявили о своей непричастности к этому делу. К слову, претензии в отношении, например, «Р-фарм» меня сильно удивили. Этот оператор, наоборот, известен своей демпинговой политикой. Так, благодаря ей «Р-фарм» почти разрушил отечественный рынок рибавирина (противовирусный препарат) – торговал им на аукционах ниже себестоимости, чтобы в итоге стать единственным поставщиком этого препарата. Хотя, возможно, в отношении более дорогих лекарств у компании политика другая.

Лично я никогда не стремился участвовать в бюджетных торгах по закупке препаратов. Но могу понять, что бывают ситуации, провоцирующие формальное нарушение правил. Вроде бы система отлажена: аукционы проводятся в электронной форме, у производителей есть реальная возможность выиграть, не прибегая к административному ресурсу. И ругают ее разве за то, что выигрывают поставщики более дешевых и якобы менее качественных препаратов. Но тут речь о принципиально иной проблеме – контроле качества и допуска лекарств на рынок.

И все-таки есть слабые места у самой системы закупок. Смотрите, в рамках государственных аукционов нередко закупаются инновационные продукты, у которых есть только один производитель. И как продать продукт одного производителя на торгах, когда нет его альтернативы? В этом случае в качестве участников аукциона выступают или два его дистрибьютора, или производитель вместе с дистрибьютором. Это дает хорошую возможность контролировать цену.

Получается, цена продажи заранее известна. Аукцион становится фикцией. Но является ли это сговором или просто выходом из сложившейся ситуации? Что здесь причина, а что – следствие? Именно эту систему и надо менять. Как можно добиться снижения цены закупки по продукту, у которого нет конкурентов, и сделать так, чтобы не было игры в аукцион? Например, можно ориентироваться на цены данного препарата в Европе и США по спискам страховых компаний. Или устанавливать госцену закупки без аукциона. Тогда вариантов для удержания высоких цен просто не будет.

Отдельный случай – сговор производителей разных продуктов, имеющих, например, одинаковое МНН (международное непатентованное название). Логика понятна – договориться, чтобы не играть в демпинг. Но лично я в такие договоренности между прямыми конкурентами не очень верю.

Несправедливости остаются. Типичный пример: Минздрав (Росздравнадзор) в разное время согласовывал и регистрировал разные определяющие термины для идентичных лекарственных средств. Сначала была регистрация таблеток «модифицированного высвобождения», а потом стали применять термин «пролонгированное действие». По сути – одно и тоже, но, указывая в требованиях к препарату, например, только первый из этих классов, закупщик мог отсеивать нежелательных участников – новых производителей, которые, как правило, выходят с более низкими ценами.

Однако в целом ситуация с госзакупками серьезно улучшилась в последние годы. Аукционы стали гораздо прозрачнее. Уменьшается доля торгов со смешанными лотами, когда производителю физически невозможно напрямую в них участвовать. Несколько лет развития в подобном ключе, и мы придем к более эффективной системе, когда и сговоров окажется меньше, и цены справедливее. И чем пристальней будет ФАС проверять аукционы, чем быстрее реагировать на жалобы участников, тем быстрее система аукционов станет совершенствоваться.